turgenskiy (turgenskiy) wrote,
turgenskiy
turgenskiy

Category:

ЗАРУБИН И. ПО ГОРАМ И СТЕПЯМ СРЕДНЕЙ АЗИИ. От города Верного до города Бороху-дзира


Город Верный, столица Семиречинской области, основан в 1854 году, при Гасфорте. Недавно это была простая деревушка, построенная нашими казаками на месте прежнего туземного поселения Алматы (яблонный).
Верный находится на месте бывшей Джунгарии. По китайским историческим источникам, именно по книге Си-юй-вын-дзянь-лу (записка о землях лежащих близь западной границы Китая), край этот, начиная с глубокой древности, населяли различные народы. Еще до начала вашего счисления (до Р. Х.) здесь жал народ Сэ, потом У-эч-жи, затем племя У-сунь и наконец Хунны; за ними следовали Сэнь-би и Турки Уй-гуры; потом Монголы Элюты; из них племя Джунгары имело здесь свои кочевки. Ханство этих Джунгаров разрушено Китайцами в 1757 году; затем по пустым джунгарским степям кочевали Торгоуты и наконец Киргизы, принявшие в 1846 году русское подданство.
[Spoiler (click to open)]Верный довольно большой город, насчитывающий до 15.000 жителей. Он разделяется на новый город, старый город (Алматинская станица), Алматинский выселок и Татарскую слободку. В нем есть сносные гостиницы, несколько лавок и магазинов, множество деревянных домов, но все это бедно, серо и грязно и в общем вовсе не похоже на главный город области. Верный стоит на речке [654] Алматинке, текущей с гор и впадающей в реку Или, и расположен на высоте 2.500 футов у подножие Заилийского Ала-Тау. Это большой, высокий хребет, покрытый вечным снегом; он возвышается на 14.000 футов. Горы до того массивны что несмотря на то что находятся от Верного в семи верстах, а главная масса хребта еще дальше, они кажется стоят над самым городом и давят его своею тяжестью. С широкой а степной Илийской долины Заилийский Ала-Тау поднимается совершенно крутою, отвесною стеной, почти без предгорий, по крайней мере его порфировые предгория совершенно ничтожны в сравнении с его колоссальностью и так близко подходят к контрфорсам или коротким поперечным отрогам хребта что почти сливаются с ними. Масса гор состоит из гранита и сиенита; по скатам встречаются кремнистые сланцы, сильно прорванные и метаморфозированные порфирами. Кроме этих кристаллических горных пород и жил диорита, распространенных здесь и там, встречаются и осадочные, — сланцы, песчаники и известняки палеозоических формаций. Отдельные точки Заилийского Ала-Тау превышают 15.000 футов и перевалы хребта выше горных проходов Швейцарских Альп.
Горы покрыты лесом; впрочем лес начинается не с самой подошвы, но сначала идут предгория покрытые только травой и уже потом, приблизительно на половине высоты, расстилаются громадные хвойные леса, издали вырисовывающиеся тоненькими черточками. Несмотря на короткое время нашего владения, леса эти уже значительно вырублены и только в последнее время положены ограничения такому хищническому хозяйству. Преобладающая древесная порода — пихта. За лесами идет блестящий снежный покров; вследствие континентального климата снежная линия здесь довольно высока, а именно начинается на высоте 10.000 футов, между тем как в Европе в соответствующих местностям, например в Пиринеях, снежная линия идет на высоте всего 8.500 футов.
Горы Заилийского Ала-Тау дики и живописны; виды один другого лучше развертываются пред глазами. Утесы бесконечною вереницей тянутся друг за другом, скалы чередуются со скалами и высоко над ними стелются громадные снежные поля. Иногда, особенно часто весной, с глухим [655] шумом падают лавины и, случается, заваливают неосторожных дровосеков. Вся сверкая белою, блестящею пеной скачет вниз по камням Алматинка... Ущелья и бока гор густо поросли лесом и между столетними деревьями густо разрослись облепиха, черный барбарис, боярышник и другие ягодные кусты... Многие жители Верного проводят лето в этих горах.
Почтовый тракт от Верного до Омска содержит опять Кузнецов, но лошади здесь хороши, оттого что много корму. Дорога идет по ровной, степной местности, которая постепенно понижается и чрез две станции от Верного выходит на долину реки Или, к укреплению Илийскому.
Река Или — одна из больших рек этого края. Она начинается в Тянь-Шане и впадает в озеро Балхаш. Длина ее — 700 верст. По своей глубине она способна для судоходства на большом протяжении и имела бы большое значение, если бы быстрота течения не мешала навигации, по крайней мере первая, а кажется и единственная попытка купца Кузнецова в этом отношении потерпела неудачу. Я переправился чрез Или на пароме, причем нас течением далеко отнесло вниз. Здесь уже давно предполагается переводить паром по канату и я видел врытые с этою целью столбы, толстый канат, привезенный откуда-то издалека, но... и только.
Берега Или в этом месте довольно пустынны и даже не поросли камышом, который густо растет в ее верховьях. В долине кой-где встречаются пески и только узкая полоска по берегу имеет плодородную почву, да около укрепления местами посажены кусты и деревья.
За Или тянутся широкие низкие холмы с глубокими оврагами, а дальше на горизонте синеет новый массивный хребет...
На станции Алтын-Имель дорога опять разделяется, но уже в последний раз: одна идет к северо-востоку, на Семипалатинск и Омск, а другая поворачивает к юго-востоку, в Борохудзир и Кульджу.
Около Алтын-Имельской станции возвышаются горы Чулак-Тау (Алтын-Имельский перевал), чрез которые мне надо было переехать. Перевал имеет 4.660 футов, а в ширину простирается верст на пятнадцать. Прямо со станции мы поехали в гору какими-то большими длинными [656] холмами, в роде гигантских гряд, по обеим сторонам которых тянулись очень глубокие овраги. На дне их по обыкновению белел снег. Но вообще дорога, здесь лучше разработана и ехать удобнее чем по Курдаю. Только в некоторых местах дорога идет по карнизу, за то эти места, особенно неудобны зимой, тат как перевал отличается страшными буранами, которые здесь дуют часто по целым неделям, причем прекращается всякое сообщение. В течении зимы я еще три раза был на этом перевале и однажды тут было чуть не светопреставление. Горы до половины своей высоты сплошь были покрыты тучами, и еще далеко не доезжая был слышен свист ветра в их ущельях, причем снежная пыль вихрем крутилась около скал; двое суток просидел я на станции прежде чем можно было перебраться на ту сторону, да еще несколько часов нужно было расчищать дорогу, которую совсем замело.
Дорога, в конце становясь немного круче, приводит наконец на гребень перевала, где по преданию какой-то киргизский султан, спасаясь от неприятеля, закопал золотое седло, отчего и самый перевал получил свое название (Алтын-Имель — значит золотое седло). Гребень перевала очень остр, не шире двух или трех сажен. На нем дует холодный ветер, такой сильный что в несколько минут я совсем продрог. Когда в долине идет дождь, здесь говорят идет снег. Вид открывающийся с вершины Алтын-Имельского перевала поражает своим пустынным величием. Слева, гряда за грядою, поднимались крутые и скалистые горы, прямо впереди синел другой хребет, вершины которых кое-где упирались в волнующиеся, скользящие по их скатам, облака.
Спуск не крут, так что мы даже не тормозили экипаж. Горы совсем, обнажены от растительности, по крайней мере в месте перевала, за то обильно населены животными. Часто встретятся медведи и кабаны, множество различных видов антилоп живет здесь; водятся горные козлы и бараны.
Спускаясь с перевала ямщик показал мне на одну недалеко стоящую горную вершину.
— Вот, матфэй, сказал он.
— Какой Матвей? спросил я. [657]
— Матфэй, аю, там.
Это был горный медведь, аю. Киргиз хотел щегольнуть званием русского языка и из медведя вышел матфай. Я взглянул вверх по указанному направлению и действительно увидал что-то; какая-то острая морда смотрела на меня с вершины скалы. У меня один ствол ружья был заряжен пулей, и я не вытерпел и выстрелил, хотя безо всякой надежды попасть, так как горка подымалась футов на 800. Морда исчезла и только звук выстрела долго будил эхо в горных ущельях.
Спуск с перевала еще лучше подъема и все время идет по каким-то бороздкам между горами. За перевалом идет ровная дорога до станции Бащи.
На следующих двух станциях дорога также хороша и только изредка пересечена неглубокими оврагами. Нам пришлось переехать один большой солончак верст около пяти в диаметре. Что за чудная дорога! Едешь точно по мостовой из асфальта или макадама. Поверхность гладка как зеркало и на всем пространстве ни одной травки.
Затем пред нами встали новые горы. Это было знаменное Койбынское ущелье. Оно особенно замечательно тем что дорога идет по совершенно горизонтальной, почти нисколько не поднимающейся местности. Точно какая-то невидимая сверхъестественная сила во гневе своем одним ударом раздвоила горы, и горы треснули до самого основания, образовав каменный корридор в семь верст длины. Ущелье очень узко, часто не шире нескольких сажен; это настоящая каменная щель, ограниченная с обеих сторон отвесными стенами. Солнечные лучи редко забираются сюда и поэтому все ущелье еще было покрыто снегом, в котором мы часто глубоко вязли. Дорога прихотливо извивается между голыми обнаженными утесами; особенно дик вход в ущелье; здесь все один камень. Прямо с поверхности земли совершенно перпендикулярно поднимаются отвесные скалы; стройные цоколи порфира и гранита, большие глыбы бурого и фиолетового камня возносятся вверх справа и слева. Плиты, обломки сиенита, куски какой-то другой горной породы красного цвета, точно нарочно нарубленные кремни, рассыпаны по дороге. Далеко вверху утесы висят над самою головой и иногда от них отрываются камни и падают на дорогу. Никогда не видал я такого мрачного ущелья. [658] Впрочем вторая половина корридора лучше первой; горы теряют свой дикий характер и постепенно переходят в мягкие волнообразные возвышенности, длинными уступами спускающиеся до самой станции Койбынь. Станция расположена в самом ущелье, на берегу ручья, покрытого кустами и деревьями. Она имеет очень привлекательный вид, хотя и носит такое странное название (Койбынь значит саван).
За Койбынем пошла степь покрытая редким кустарником. Несколько раз встречали мы стада диких коз пасшихся по степи, тех маленьких каракурюков, о которых я говорил уже выше. Мне очень хотелось убить хоть одного из этих красивых животных, тем более что они очень ручны и подпускают шагов на 70; но к сожалению я свою последнюю пулю выпустил в «матфэя» на Алтын-Имельском перевале и теперь остался с пустыми руками.

Следующая станция был город Борохудзир.

Русский вестник, № 11. 1879

Tags: 2, Алтын Эмель, Верный
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments