turgenskiy (turgenskiy) wrote,
turgenskiy
turgenskiy

Categories:

Шипилов. РУССКИЙ ОТРЯД НА КИТАЙСКОЙ ГРАНИЦЕ В 1863 ГОДУ. 1


ВЫСТУПЛЕНИЕ ОТРЯДА В ПОХОД ИЗ ГОРОДА КОПАЛА НА РЕЧКУ КОК-ТАЛ.

В половине апреля 1863 года выступила из города Копала, по дороге в укрепление Верное, на китайскую границу 4-я рота бывшего линейного сибирского № 6-го батальона, 2-й взвод бывшей сибирской казачьей № 21 конно-артилерийской батареи и 25 сибирских казаков, под командой ротного командира поручика Антонова.
Выступая, отряд был уверен, что, по примеру прошлых лет, ему придется играть пассивную роль: охранять спокойствие наших киргизов и не допускать баранту.
Баранта, или набег с грабежом, редко с убийством, сродны всем кочующим киргизским ордам. Обыкновенно собираются мужчины аула, численностью смотря по величине его, и вооружаются своим национальным оружием. Более сильные берут большую пику (найза), к которой, при соединении острого железного наконечника с толстым и длинным шестом, прикрепляется пучок конских волос. Другие вооружаются небольшим топором (балта), насаженным на длинную палку, а кому не достает оружия, те вырубают себе крепкие палки из кустарника карапай или ергай, приноравливая, чтобы конец, назначенный для удара, оканчивался толстым корнем. Затем седлают легких заветных лошадей, бегунцов, которых киргиз никому ни за какие деньги не продаст: они его гордость и слава. Под руководством опытного, смелого коновода, на своем веку видавшего виды, отправляются в широкую, беспредельную степь искать слабый или сплошной аул, не обращая при этом внимания ни на родство, ни на соседство.
[Spoiler (click to open)]Вперед, для разведок, посылают ловких джигитов, которые днем, без оружия, едут в аул, как будто по пути для отдыха, и разными хитростями разузнают о числе наличных мужчин в ауле и о расположении стад. Сделавши свое дело, джигиты отправляются как бы дальше в путь; а между тем сообщают нужные сведения, скрывшимся неподалеку, своим товарищам и вместе с ними обсуждают вопрос о нападении. Если аул богат и, по населению, соразмерен их силам, то ночью незаметной тропинкой подкрадываются и с гиком бросаются сначала на стада, стараясь захватить бегунцов; потом, при поднявшейся сумятице, тащат все, что попадется под руку, даже женщин, и скачут в свои аулы с быстротой, на сколько вынесут конские ноги, бросая дорогой изнуренных лошадей и тяжелую ношу. Киргизы разграбленного аула, если остались лошади, устремляются в погоню за барантачами, и если в силах, то отбирают у них баранту (Награбленный скот и имущество.); если же нет, то обращаются с жалобой к старшине, который решает их третейским судом (аиб): баранта отдается обратно, с удержанием известной части в пользу барантачей и судей.
Такого рода обычай мешал, конечно, мирному, гражданскому развитию киргизов, заставляя их быть всегда настороже, из боязни потерять свое семейство, стада и имущества, и, кроме того, подобные набеги имели следствием большое число раненых и увечных. Потому, с занятием степей русскими, баранта была приравнена грабежу; киргизы узнали, в наших возникших городах и казачьих станицах, новую, им неизвестную, оседлую жизнь, начали производить торговлю с русскими и татарами, познакомились с некоторыми предметами роскоши, мало по малу цивилизовались и отвыкали от закоренелого дикого обычая.
Киргизы же, живущие по ту сторону хребта Алатау, китайские подданные, при малейшей возможности, когда не занесены горные проходы снегом, врывались и производили баранту у наших киргизов, которые, в свою очередь, также не оставались в долгу у них.
Чтобы прекратить обоюдное разорение, ранней весной высылались к проходам, на китайскую границу, небольшие отряды, которые, одним своим присутствием, умеряли пылкие стремления киргизской молодежи, водворяли в крае тишину и спокойствие.
Копальский отряд должен был расположиться против прихода Югонтас, на речке Кок-Тал.
11-го апреля, напутствуемый жителями города, отряд покинул, хотя незавидную, но все-таки городскую, жизнь, перешел шумную речку Копалку и направился, по подножию хребта Алатау, к первому казачьему посту Ак-Ичке.
Труден всегда бывает первый переход, но еще труднее когда, придя на ночлег, негде укрыться от холода и непогоды, особенно ощутительной в горах.
Казачий пост удовлетворить этому не может. Он представляет почтовую станцию, где, кроме того, помещаются несколько человек строевых казаков, для поддержания в киргизских волостях порядка и для конвоирования административных лиц.
Казачьи посты или бекеты устроены по всему степному почтовому тракту, на расстоянии друг от друга от 20 до 40 верст. Они состоять из небольшого каменного (сырцового кирпича) здания, разделенного на две половины: в одной живут казаки и почтовые ямщики; другая половина предназначена для проезжающих. К заднему фасаду здания прилегает двор с конюшнями и хозяйственными постройками. Некоторые бекеты окружены небольшим рвом и валом, так как, особенно при начале нашего водворения в степи, киргизы, выезжая на баранту, не прочь были напасть и на бекет и не гнушались казачьими и почтовыми лошадками.
Мы останавливались близ бекетов только потому, что около них, большею частью, можно было найти хорошую воду и подножный корм для лошадей и скота. Других удобств посты не имели.
Совершив тридцативерстный переход, первые десять верст горами (первый и второй Чамбулак), остальные двадцать верст дорогой каменистой и ровной, с небольшой покатостью к речке Ак-Ичке, отряд расположился на ночлег в открытом поле.
Жутко пришлось спать на только что выглядывающей из земли траве, особенно утром: не потребовалось даже побудка, потому что все, поднявшись гораздо раньше, принялись за разогревание чайников, которые, вместе с войлоком, имелись у каждого солдата. Хотя для таких неположенных вещей надобно было брать лишнюю артельную подводу, но начальство смотрело на это снисходительно, имея в виду местные, исключительные обстоятельства.
Кто не мог запастись чаем, тот заранее выкапывал себе солодковых или других кореньев, но вообще все чины отряда утром пили что нибудь горячее. Это в обычае у степных солдат, преимущественно у казаков. Обычай, впрочем, очень хороший: благодаря ему, больных было немного, несмотря на все резкие переходы от тепла к холоду, которые так чувствительны в городах Семиреченской области, и не говоря уже о ночлегах в походе, когда один раз приходится ночевать в горах, другой раз в долине.
Дорога нам предстояла на бекет Сара-Булак, а потом на Каратал; мы решили, однако, соединить два перехода в один, идти прямо, через горы, на Каратал, по караванной дороге. Хотя переход предстоял большой и гористый, но желание выиграть день, придти поскорее к стоянке на Кок-Тале, где в перспективе представлялись обещанные нам киргизские юрты, в которых все-таки можно укрыться от весеннего холода и устроиться с своего рода комфортом, побуждало нас преодолеть трудности.
С места мы начали подниматься на высокую и крутую Ак-Ичкинскую гору. С артиллерией возиться не пришлось, благодаря тому, что была конная; но обоз представил не мало затруднений, особенно ротные фуры.
Мы направились гребнем гор к речке Алме. Вправо от дороги поднимались горы еще выше; влево был крутой скат, внизу которого шумела речка Ак-Ичке. За ней высились опять скалистые, безлесные горы; между ними, как блестящие нитки, мчались весенние ручьи. Кой-где на отлогостях зеленелся уже кипец, появления которого киргизы дожидаются как манны. Тощие, после зимы, их табуны и стада уныло бродили между гор. На самом верху отдельных сопок виднелись могилы (муллушки), в которых погребены знатные или богатые киргизы.
Мало по малу вид изменялся; дорога пошла по каменистым, однообразным перевалам. С последнего из них нам представился, по всему впереди лежащему ущелью, беспрерывный, яблочный лес, в середине которого, местами, сверкала речка Алма (Яблочная река). В этом лесу водятся небольшие чернобурые медведи. Они встречаются здесь больше в конце лета, когда созреют яблоки, которые хотя и не вкусны, но, как видно, нравятся медведям; сначала медведь собирает опавшие яблоки, а если их мало, то начинает трясти дерево. Обломанные сучья яблонь свидетельствовали о прикосновении нежных лапок зверя.
После небольшого привала, мы начали подниматься на крутую гору. Несмотря на усталость, горячие охотники не могли равнодушно слышать типичный крик горного рябчика, в изобилии водящегося в этих горах.
Дорога опять пошла перевалами. Местами с гребня открывался прелестный горный вид, но тотчас же уступал место однообразным и скучным увалам.
После длинного перехода, наконец показалась река Каратал, с своей благодатной, плодородной долиной. Дорога пошла под гору, по подножью последних отрогов. Влево от нее расстилались огромные поля, усердно обрабатываемые киргизами; впереди виднелись татарские деревушки и казачьи хутора.
Каратал, подобно прочим горным речкам, мелководен и тих осенью; весной же с пеной и шумом мчится по своему каменистому руслу. В эту пору года трудно перейти через него. Отысканный брод оказался глубок, вода достигала груди среднего роста человеку, и была очень холодна. Пехота хваталась за артиллерию, за фуры, за веревки, которые удерживали казаки, поставленные вдоль брода. Перешли, впрочем, благополучно. Река унесла только одну солдатскую шинель и штык. Измокнувшая и уставшая, после сорокаверстного перехода, пехота бегом пустилась к Каратальскому бекету и небольшому выселку, где ее тотчас же разместили по квартирам. Степному солдату хотя и не выпадают на долю кровопролитные битвы, но, в иной переход, степной солдат перенесет столько трудностей и лишений, что они стоют хорошего сражения.
Выселок Каратальский образовался, переселенными в Сибирь и приписанными в казаки, хохлами. Он еще только строился. Избы, глинобитные или из сырцового кирпича, содержатся довольно чисто. При каждом доме большой огород. Земли отличной, хлебородной, отведено вдоволь. Река Каратал, с весенним полноводьем, несет с гор дровяной лес; жителям остается его перехватывать, вытаскивать на берег, а зимой возить домой. В реке водятся рыбы осман, очень похожий на форель, и маринка, также очень вкусная и съедомая, кроме икры. Речной дичи, уток, гусей, лебедей, множество, особенно при впадении Каратала в озеро Балхаш. Там же в камышах бегают стада кабанов; заходят иногда и тигры. В горах скачут быстроногие архары; табунами ходят маралы, так дорого ценимые за свои рога, которым китайцы приписывают целебные свойства, охотно покупая их и платя по сорока рублей и дороже. Внизу, в долинах, красуются фазаны, летают полевые курицы. Вообще Каратальская долина одна из самых плодородных и богатых фауной и флорой в Семиреченском крае.
Переночевав у гостеприимных хохлов и просушивши измокнувшее платье, мы направились на бекет Джангыз-Агач.
Дорога сначала шла долиной, довольно ровная и мягкая; но ближе к горам начали попадаться глубокие арыки, очень затруднявшие движение, особенно обоза.
Арыком называется канава, наполненная водой и предназначенная для искусственного орошения полей. Она ведется от верховья реки, с некоторым склоном, придерживаясь подножья гор или возвышенности. Все пашни располагаются в покатой от арыка отлогости; каждая из них разбита на полосы также небольшими канавами или бороздами. Главный или основной арык делается артелью, несколькими семействами, между которыми потом, для полива, наблюдается очередь. Орошение хлебных полей производится обыкновенно так: у конца первой полосы, большой деревянной заслонкой заграждают путь воде в основном арыке; вода, вследствие этого, как при мельничной плотине, поднимается и льется в борозды, которые, в свою очередь, опять запруживаются; тогда вода переливается через край их и покрывает первую полосу.
Продержав воду до известных примет, обыкновенно до тех пор, пока нога будет свободно вязнуть в размокнувшей земле, переносят заслонку, в главном арыке, на следующую полосу и поступают таким же образом. Этим приспособлением степные землевладельцы и хлебопашцы достигают великолепных урожаев. Они не знают засухи, не находятся в зависимости от дождя, а поливают пашню тогда, когда земля того требует. Правда, такая поливка очень копотлива, проведение арыков сопряжено с расходом, но труд и капитал вознаграждаются сторицею. Если бы не губительная саранча, то хлебопашество в Семиреченском крае, благодаря не истощенной, плодородной земле, было бы в наилучших условиях. Большая часть арыков принадлежит киргизам; даже и те арыки, которыми владеют теперь казаки, перешли к ним, вместе с землей, тоже от киргизов: киргизы весьма терпеливо и с знанием дела проводят арыки на свои пашни,. засеянные почти исключительно просом, этой единственной зимней пищей большинства. Просо варят на подобие жидкой каши, прибавляя немного молока.
Распрощавшись с благодатной Каратальской долиной, отряд двинулся небольшими горами, отделяющими бассейны рек Каратал и Кок-Су. Опять дорога потянулась малыми перевалами, скучная и однообразная. Пройдя десять верст, мы спустились в горную долину, в ущелье которой увидели бекет Джангыз-Агач, где и остановились на ночлег еще рано, сделавши переход в 22 версты.
Весь вечер мимо нас тянулись вереницы кочующих киргизов, которые в это время перекочевывали с долин в горы. Еле-еле передвигал ноги исхудалый скот, невесело ехали киргизы, потерявшие зимой чуть не все свои табуны, погибшие голодной смертью. Имея множество скота, киргиз не может заготовить на зиму для него корма; только небольшому количеству лучших лошадей и нескольким дойным коровам иногда дается сено, а остальные табуны, круглый год, ходят на подножном корму. Зимой гонят в поле сначала лошадей, которые бьют ногой по снегу и разгребают его, обнажая лежащую под ним сухую траву. За ними, следом, идет стадо баранов, которые также бьют ногой, а за баранами приходит рогатый скот, кормясь скудными остатками от лошадей и баранов. Но если снег глубок или падет не сразу, а осенью сделается гололедица, то есть, после дождя или растаявшего снега, ударит мороз, и на оледеневшие поля выпадет снег, то лошадь копытом не может пробить твердую кору, и тогда неминуем страшный падеж всего скота. Киргизы называют такой падеж от голода «джют».
Горный холод не располагал к безмятежному сну; солдаты то и дело отогревались у разложенных костров. Утром рано выступил отряд с Джангыз-Агача в Коксуйскую станицу, где, на квартирах, можно было наверстать недоспанное время.
Шестнадцать верст мы шли мелкими безлесными горами, встречая по дороге киргизские табуны, пасшиеся на солнечной стороне гор, где уже довольно густо зеленела молодая травка. Попадались также обнищавшие киргизы, те, у которых неумолимый джют отнял весь скот, иначе сказать все их благосостояние. Киргизы эти просили милостыню.
Лишь только горы кончились, пред нами открылась огромная долина, середину которой прорезывала река Кок-Су, окаймленная с обеих сторон густым лесом. Спустившись с последней довольно крутой горы, мы шли четыре версты мягкой, черноземной дорогой до того места, где горы подходят к самой реке. Сделавши небольшой привал, двинулись дальше по подножию гор и чрез двенадцать верст достигли угрюмого ущелья, образовавшегося большими скалистыми горами, откуда с ревом несется глубокая Кок-Су. У самого выхода реки из ущелья, перекинут через нее деревянный мост, и тотчас же, прижавшись к горам, стоит казачий бекет; затем начинается станица.
Казаки живут довольно богато, держат много скота и обработывают большие пашни, с помощью наемных киргизов. Несмотря на трудно-добываемый лес, казаки имеют большие деревянные дома, со всеми службами и хозяйственными пристройками. Колонизаторы степи никак не могут отбросить рутинное пристрастие к дереву и заменить его, имеющимся здесь в изобилии, камнем или сырцовым кирпичом. Кроме старых казаков, есть недавно приписанные хохлы, которые еще не успели упрочить свое довольство; но есть надежда, что благодатная сторона даст скоро и им возможность улучшить свой быт. Земля здесь так же плодородна, как на Каратале, и условия жизни почти одинаковы.
Переночевав в теплых, хороших домах и запасшись провиантом, мы отправились на Кок-Тал. Прошли сначала три версты долиной, придерживаясь Коксуйских гор, а потом проследовали небольшие увалы и выступили ни речку Кок-Тал. Это то самое место, где Коксуйские и Алтын-Эмельские горы, постепенно понижаясь, сходятся и образуют долину, в конце которой начинается проход Югонтас — дверь в Поднебесную Империю.
На Кок-Тале нас уже ожидали, с юртами (Юрта или войлочная кибитка состоит из складного деревянного переплета, покрытого со всех сторон войлоком. С одной стороны к ней приставляется дверь, а сверху она накрывается небольшим куском войлока, с привязанными к нему веревками, чтобы открывать его для выпуска дыма, в случае разведения огня внутри юрты.), джасаулы султана Тезека, которые должны были оставаться все время при отряде, для удовлетворения нужд его, чрез подведомственных султану Тезеку киргизов и, как люди хорошо знакомые с местностью, для разведок.
Выйдя на долину, отряд свернул влево от почтовой дороги и расположился ближе к проходу, на лесном острове, образуемом рукавами речки Кок-Тал. Тотчас же солдаты принялись ставить юрты, с возможною прочностью обкладывали их дерном и привязывали веревками к кольям, крепко вбитым в землю.
Первые дни прошли незаметно; мы устраивались, знакомились с местностью, где, по выражению азиятцев, нам предстояло пролежать до глубокой осени, как вдруг пришла в отряд летучка (Летучка или казенная эстафета, перевозимая казаками с бекета на бекет, без остановки.) от генерала Колпаковского. Предписывалось отряду, перейдя Югонтас, расположиться на урочище Кишмурун, как для лучшего наблюдения за киргизами, так и для помощи комиссии, определяющей границу с Китаем.

Добавлю пару слов от себя.
1. Югонтас - тогдашнее название перевала Уйгентас. Переводится как "каменная насыпь" или типа того, аналогично Сантасу, ведущему в Прииссыкулье. Высота у обоих перевалов примерно одинаковая, чуть выше плотины на Медео. Погран отряд на лето там и сейчас выставляется, до того времени пока снег не заметет перевал. Застава носит имя героя пограничника Севостьяна Кривошеина.
2.Слово бекет используется и сейчас, например "метро бекетi" - станция метро. Я так понимаю, слово попало к казахам от русских, а у них появилось от французов в виде пикета. Интересно, что сибирский казак в обиходе использует не русский вариант слова, а его производную казахскую форму.
3.Сарыбулакский пикет - единственный пикет на Копальском тракте который я так и не нашел. Похоже, что он слился с Гавриловкой которая возникнет рядом с ним через 6 лет, а сейчас является центром Алматинской области.
4.Каратальский выселок возникнет только через 38 лет километрах в 20 выше по течению реки. В рассказе же автор так ошибочно именует выселок Карабулакский, возникший на месте пикета Каратальского, но к тому времени уже три года носящий сегодняшнее название. Те самые хохлы, давно ставшие русскими, в этом селе есть и сейчас.

Tags: 2, Илийский край, Карабулак, Кокту, Уйгентас
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 3 comments