Category: еда

О журнале и его авторе

СЕМИРЕЧЬЕ СЕГОДНЯ

ДОРЕВОЛЮЦИОННЫЕ АВТОРЫ О КРАЕ

НАРОДЫ СЕМИРЕЧЕНСКОЙ ОБЛАСТИ

ПРОЧЕЕ

ЛИТЕРАТУРА
[читать]

Доброго времени суток всем читающим! Звать меня Иваном. Проживаю я последние 10 лет в городе Алматы, что находится в юго-восточном Казахстане. Родился и вырос недалеко от этого города, в селах заложенных русскими переселенцами в конце 60-х годов позапрошлого века. Мои предки переселились в Заилийский край в скором времени после его завоевания Россией, так что уроженцем здешних мест являюсь не только я, но и пять колен моих предков. Хоть эта земля до 1917 года и являлся территорией Семиреченского казачьего войска, но мои предки к казакам, на сколько мне известно, никакого отношения не имели, они были крестьянами Воронежской губернии часть из которых после отмены крепостного права переселилась сначала на Алтай, а часть сразу в новоприобретенный Заилийский край. После развала Союза мои родители, в отличии от многих своих знакомых и друзей, не покинули родные места, поэтому я вырос в том же самом месте, что и мои предки, став очевидцем тех изменений которые с краем происходят последние 25 лет. А изменения в нем происходят не малые, вот поэтому я и решил записывать происходящее, если не для стороннего читателя, то хотя-бы для своих потомков, которые, вероятно, тоже будут такими же семиреками как и я.


Вполне возможно, что эти заметки будет интересно почитать и моим землякам уехавшим в 90-е и живущим сейчас по всей России и Германии.

Шипилов. РУССКИЙ ОТРЯД НА КИТАЙСКОЙ ГРАНИЦЕ В 1863 ГОДУ. 2


Тотчас же были посланы на Югонтас казаки и киргизы, чтобы узнать о состоянии дороги. Они возвратились с неутешительным ответом: проход еще был занесен снегом и представлялось мало вероятия, раньше мая месяца, перейти его с обозом.
Волей-неволей пришлось оставаться, скучать полмесяца в безделье. В это время явились нам на выручку киргизы, приезжавшие в отряд засвидетельствовать свое почтение; они знакомились с офицерами, которые, конечно, от скуки, были рады и этому знакомству. Киргизы же любили заезжать в гости к офицерам потому, что те всегда угощали их водкой. Если же офицер почему нибудь не угощал, то киргизы, немного посидев, сами без церемонии просят арак (водки), до которой, несмотря на запрещение корана, они страстные охотники. Казаки, служившие на бекетах, пользовались этой слабостью киргизов и продавали им бутылку дрянной, разбавленной водки за барана, иногда и дороже.
[Spoiler (click to open)]Офицеры, по приглашению, ездили иногда к более знатным и богатым киргизам. Я также имел случаи посещать их и ближе познакомиться с нравами, обычаями и аульною жизнью этого патриархального народа.
Аул, или собрание нескольких, а иногда и нескольких десятков юрт, смотря по богатству и важности главы его, располагается у речки, около какой-нибудь горы, которая могла бы защитить его от сильных ветров, а зимой от буранов. Главное же, имеется в виду, чтобы был в окрестности хороший подножный корм для табунов и стад.
Посреди аула, на более удобном месте, ставится большая, белого войлока, разукрашенная юрта хозяина. По бокам ее помещаются юрты его жен (у очень богатых киргизов каждая жена имеет свой особенный аул и свои табуны); далее располагаются кухни и юрты джасаулов и табунщиков. У бедного киргиза все хозяйство вмещается в одной юрте; тут же живут и его единственная жена, и нагие ребятишки, и молодые телята, и козлята. В такой юрте воздух сперт и зловонен до крайности. Кроме того, по средине юрты, разводится огонь, для варки пищи; дым частью уходит вверх, частью распространяется по юрте. Вместо дров употребляют кизяк, т. е. высушенный конский и рогатого скота помет, который, при сгорании, издает особенно вонючий, только одному ему свойственный, смрад. Все это производит, на человека непривычного, одуряющее действие и в такой юрте долго оставаться нет физической возможности.
По мере приближения к аулу, уже в воздухе ощущаешь характеристический юртный запах. В самом ауле незнакомого человека окружает стая злых собак, которых киргизы держат во множестве от докучливых волков, любителей маленьких барашков и телят, пасущихся неподалеку от аула. Вслед за собаками, высыпают из юрт стар и млад, мужчины и женщины. Если гость почетный и важный, то помогает ему слезть с лошади сам хозяин; если же нет, то джасаулы и ведут его в хозяйскую юрту, где усаживают на почетное место, на ковер или тикимет, положенный на противоположной стороне двери. За гостем входит в юрту столько народу, сколько она может вместить в себе, и все усаживаются, поджавши ноги, по окружности в ряд, а если юрта большая, то в два ряда. Остальных джасаулы отгоняют, но несмотря на их крик и угрозы, то и дело дверь открывается и новые личности стараются пролезть в юрту.
Хозяин немедленно распоряжается, чтобы выбрали тучного барана и закололи его. Джасаулы бегут в стадо, выбирают и приводят барана в аул. Мулла читает над ним молитву, и затем джасаулы его колят, артистически снимают шкуру, вырезывают грудину для шашлыка, а на сале приготовляют пилав. Мяса русского колотья киргизы не едят, строго придерживаясь, в этом случае, корана. Конечно, так поступают люди зажиточные; бедные же едят не только русского, а какого угодно колотья, не брезгают даже падалью, особенно зимой во время «джюта», когда, кроме просяной каши, нет ничего.
Между тем, по средине юрты, разводят огонь и кипятят воду в больших чугунных или медных чайниках, кладут туда чаю, еще раз кипятят, разливают в маленькие чашки, пьют с сахаром, гость и хозяин «с угрызением», а прочие «в наглядку». К чаю иногда подают небольшие кусочки теста (баурсак), сваренные в бараньем сале.
Вслед за чаем приносят кумыс, в кожаных, закупоренных мешках (турсуках). Большею частью, мулла выливает кумыс в большую посуду, долго мешает и разливает в небольшую чашку, в роде русской полоскательной, подает поочередно, сначала гостю, потом, хозяину и всем остальным по порядку. Киргизы выпивают баснословное количество кумыса: сколько бы ни подавали — все пьют. У богатого киргиза около кровати непременно стоит чашка с кумысом или айраном: он, целый день лежа, беспрестанно отхлебывает, а джасаулы подбавляют. Вообще, мужнины очень мало занимаются делом; вся домашняя работа лежит на женщинах, особенно у людей богатых. Муж заботится только о конских табунах, все остальное предоставляет женам.
Вместе с кумысом является доморощенный музыкант, с инструментом, напоминающим русскую балалайку.
Мужчины иногда пляшут. Характеристической, национальной пляски у киргизов нет; они ограничиваются больше одними телодвижениями, пляска же частию перенята от русских, частию от калмыков. Обыкновенно, музыкант, однообразным, монотонным напевом, начинает восхвалять гостя, высчитывать его заслуги и достоинства, а потом хвалить все, что видит надетым на госте, начиная с шапки и кончая сапогами. За это гость отдаривает его мелкой серебряной монетой. Песен у киргизов совсем нет; даже преданий и легенд очень мало. Киргиз что видит, про то и поет: едет по горам — про горы; около какой-нибудь реки — про эту реку. О рифме не заботится, лишь бы улеглась фраза в напеваемый мотив.
Иногда мужчины разбиваются на две партии и начинают петь поочередно. Вечером, когда женщины управились с хозяйством, одну партию составляет мужская молодежь, другую девушки. Когда одна сторона поет, другая слушает, перешептывается и подбирает фразы. Обыкновенно обе стороны отпускают друг другу своеобразные комплименты: мужчины сравнивают глазки девушек с глазами какого-нибудь, известного в табуне, серого иноходца, а девушки уподобляют молодцов вороным жеребцам, и тому подобное.
Пение продолжается до тех пор, пока не принесут вареную баранину. Тогда мужчины садятся кружками: каждому кружку дается одно длинное полотенце. Прислужники разносят в кувшинах воду для мытья рук. Мулла приглашает всех помолиться, и затем начинают все есть баранину руками, разрезывая ее, имеющимся для этого случая у каждого киргиза, небольшим ножиком (пчак), и обмакивая куски в соленый рассол.
В это же время подают шашлык — небольшие куски бараньей грудины, зажареной на вертеле.
За бараниной следует пилав, или вареный в бараньем сале рис, с маленькими кусочками баранины. Подают его на плоских деревянных блюдах, ставят в каждый кружок по блюду, а гостю одному целое блюдо. Прежде чем начать есть, гость берет — конечно руками — горсть пилаву и кладет его в рот хозяину, а потом его женам и детям. Это считается большою любезностию.
Когда мужчины наедятся, то передают остатки кушанья женщинам, которые и истребляют все дочиста.
Прислужники опять разносят воду для мытья рук.
Гость встает, прощается со всеми за руку и отправляется во свояси. Хозяин, из любезности, провожает его версту или полторы от своего аула, и еще раз прощается.
В торжественных случаях, богатые киргизы устроивают «байгу», т. е. конный бег на призы. Скачут, обыкновенно, верст пятнадцать, и больше.
Отправивши мальчуганов на бегунцах, со старым джасаулом, который пускает их с известного места, киргизы нетерпеливо поджидают своих скакунов. В это время, все степные удовольствия в полном разгаре. Пляска!... Песни!... Доставание ртом мелких монет из чашки, наполненной простоквашей... борьба!... с криком и смехом неимущего люда. Хозяева бегунцов в волнении все поглядывают, не видать ли по дороге пыли. Наконец слышится гиканье и показываются ездоки. Киргизы собираются в толпу и встречают громкими одобрениями взявших приз, заставляя краснеть от удовольствия счастливых обладателей выбежавших бегунцов. Затем всех, без изъятия, приехавших и пришедших на праздник, гостей, хозяин аула угощает, т. е. учиняет им большую кормежку, а иногда даже делает подарки.
Приобретать себе друга (тамыр), особенно прежде, было в большем ходу у киргизов. Если приезжает тамыр в гости, то может брать себе вещь какую ему угодно, выбирать любую из табуна лошадь. Казаки пользовались этим обычаем для своей наживы, под видом дружбы эксплоатировали киргизов, но теперь киргизы уклоняются от тамырства с русскими. Теперь слово «тамыр» означает просто «знакомого». В свою очередь, и киргизы, завещанный им дедами, бесхитростный обычай употребляют как средство для обмана, нападая на новичка-русского, особенно на офицера или на богатого человека.