Category: россия

О журнале и его авторе

СЕМИРЕЧЬЕ СЕГОДНЯ

ДОРЕВОЛЮЦИОННЫЕ АВТОРЫ О КРАЕ

НАРОДЫ СЕМИРЕЧЕНСКОЙ ОБЛАСТИ

ПРОЧЕЕ

ЛИТЕРАТУРА
[читать]

Доброго времени суток всем читающим! Звать меня Иваном. Проживаю я последние 10 лет в городе Алматы, что находится в юго-восточном Казахстане. Родился и вырос недалеко от этого города, в селах заложенных русскими переселенцами в конце 60-х годов позапрошлого века. Мои предки переселились в Заилийский край в скором времени после его завоевания Россией, так что уроженцем здешних мест являюсь не только я, но и пять колен моих предков. Хоть эта земля до 1917 года и являлся территорией Семиреченского казачьего войска, но мои предки к казакам, на сколько мне известно, никакого отношения не имели, они были крестьянами Воронежской губернии часть из которых после отмены крепостного права переселилась сначала на Алтай, а часть сразу в новоприобретенный Заилийский край. После развала Союза мои родители, в отличии от многих своих знакомых и друзей, не покинули родные места, поэтому я вырос в том же самом месте, что и мои предки, став очевидцем тех изменений которые с краем происходят последние 25 лет. А изменения в нем происходят не малые, вот поэтому я и решил записывать происходящее, если не для стороннего читателя, то хотя-бы для своих потомков, которые, вероятно, тоже будут такими же семиреками как и я.


Вполне возможно, что эти заметки будет интересно почитать и моим землякам уехавшим в 90-е и живущим сейчас по всей России и Германии.

Илийский край. Предшественник Жаркента

С Жаркентом та же самая история, что и с Алматой – некоторые люди пытаются продлить их историю в прошлое на тысячу и более лет. Причины такому явлению, кажется, вполне понятны и сродни тем, по которым на Новой площади в Алматы установлен сакский (скифский) воин, современные уйгуры отождествляют себя с Уйгурским каганатом, кыргызы с енисейскими кыргызами и т.д. и т.п. К слову, характерно это не только для Казахстана, и не только нашим современникам свойственно. Но суть не в этом, а в том, что тысячу лет назад в Семиречье и в правду существовала развитая оседлая культура, с земледелием, торговлей, обустроенными караванными путями и относительно крупными, укрепленными городами. Была, но исчезла в XIII-XIV веках, и связано это было не с монгольским завоеванием, а с внутренними проблемами в Монгольской Империи начавшимися после первых ханов. В результате этих внутренних процессов земледельческая культура в крае была уничтожена, торговля стала крайне рискованной и на порядки сократилась, а территория занята кочевниками, которые, как известно, в города не живут. Поэтому все разговоры о населенных пунктах с историей в 1000 лет, что у нас, что на юге РК, абсолютно не соответствуют действительности.
[Spoiler (click to open)]
Оседлость в Семиречье вернулась только после того как ее территория вновь начала входить в состав Империй, сначала Китайской, а потом Российской. Наиболее древние населенные пункты в Алматинской области находятся на ее юго-востоке, у Кетменских гор, на левом берегу Или. Речь идет о двенадцати уйгурских селах основанных во второй половине XVIII века, после разгрома маньчжурами западных монголов, называемых джунгарами, и заселения их территории народами говорящими на тюркском, маньчжуро-тунгусском, монгольском и китайском языках. В справочнике Недзвецкого, где есть даты основания практически всех населенных пунктов в области на 1913 год, напротив этих сел стоят прочерки, со сноской, что точный год основания данных селений не известен, дата вхождения в состав России 1881 год.
Это были не единственные населенные пункты основанные по указу имперского китайского правительства, но лишь они дошли до нашего времени и причина тому - тюркское население. По обеим берегам Или, от Хоргоса до Борохудзира, в течении ста лет проживали сибо, солоны, дауры и онкоры переселенные сюда маньчжурами с Дальнего Востока. Правобережные поселки их были на Хоргосе - Хоргос, на Чижине – Чэнджи (там где сейчас аул Аккент) , на Усеке - Самар (там где сейчас Жаркент) и Чиликан, и ближе к Борохудзиру, наверное, на реке Каменка (возможно именуемой раньше Турген) – Тургун. Названия, похоже, маньчжурские или монгольские, за исключением Самара, с тюркского - деревянная чаша,  хотя возможно это искаженное Самал – ветерок. Вероятно, у Самара и было не тюркское имя, так же как у Чэнджи было тюркское - Аккент (белый городок), но до нас оно, кажется, не дошло.
История падения этих селений под натиском восставших мусульман есть в русском источнике (у Федорова), в записке китайского чиновника бывшего в это время в Илийском крае и записке сибинца из левобережных селений. Где-то говорится, что население не избивали, а оно добровольно сдалось, где-то, что истребили, но даты примерно одинаковые  – конец мая 1864 года. Мне кажется более правдоподобным рассказ сибинца, в нем довольно много подроностей. Ниже приведен отрывок из очень интересного текста, который целиком уже выкладывал Михаил.

В Хоргосе жили 4 роты дахуров, составлявших левое крыло солонского лагеря [Правое крыло составляли 4 роты сибинцев, вызванных из 8 заречных рот на место вымерших онкоров. Но как дахуры, жившие в г. Хоргосе, так и сибинцы, жившие в Чэджи, Самаре (Джаркент), Чичикане и Тургуне, назывались и называются вообще солонами. Лагерь в Тургуне представлял собою небольшое укрепление; в других же сибинских лагерях (Чэджи, Самар, Чичикан) стен не было.]. Когда таранчи и дунгане после взятия г. Хуй–юань–чэна пришли к Хоргосу, то нашли там только китайцев, которых и убили. Солоны же (собственно, дахуры), узнав, что г. Хуй–юань–чэн неминуемо должен пасть, все, в составе 4 рот, бежали и, пройдя Тургун [Тургун находится в 11 верстах от г. Джаркента по дороге в г. Верный], поселились в Боро–худзире [ст. Боро–худзир — в 18 верстах от г. Джаркента], недалеко от находившихся там русских. Солонский же ухэрида Чишань, после ухода Эмир–хан–ходжи из солонских рот, но еще до осады г. Хуй–юань–чэна, бежал в Тургун.
После взятия таранчами и дунганами г. Хуй–юань–чэна, таранчинский султан приглашал солонского ухэриду и других чиновников возвратиться на старые места. Но солоны (дахуры) не послушали султана. Тогда он в 12–й луне 5–го года Туп–чжи послал громадную толпу таранчей и дунган, с присоединением еще киргизов — любителей пограбить, с тем, чтобы они вернули солонов. Магометане, распуская ложные слухи о том, что они схватят только ухэриду и вернутся в Кульджу, (спокойно) прошли мимо сибинских рот, находившихся в Чэджи, Самаре и Чичикане. Возле каждой роты они оставляли военные отряды. Наконец, главный отряд, идя на запад, приблизился к Тургуну в надежде захватить там ухэриду [ухэрида потому укрывался у сибо, что и сам происходил из племени сибо, а не из дахур], но он еще ранее, услыхав, что из г. Кульджи идут магометане, бежал к русским в Боро–худзир. Таранчи и дунгане, боясь русских, не могли схватить солонского ухэриду.
Рассерженные дунгане и таранчи решили уничтожить солонов правого крыла (т. е. сибо). Для этого дунгане и таранчи окружили солонские роты в Чэджи и Самаре, как самые близкие к Хоргосу. Магометане устроили совещание для обсуждения плана нападения, причем решили в полночь 23 числа 12–й луны напасть на солонские роты. Солоны — старики и юноши — в Чэджи и Самаре, окруженные магометанами, видя безысходность своего положения, с плачем взирали на небо. Старики в Чэджи растворили опиум в котле и научили всех так: «Что будет в эту ночь, трудно знать. Если, однако, будет плохо, то все выпьем этого опиума и умрем, избавившись таким образом от мусульманского плена».
В полночь дунгане и таранчи вошли в вышеуказанные две роты. Все солоны собрались на одном большом дворе. Часть мужчин вступила в бой и погибла, но большинство бежало еще до начала сражения. В Чэджи солонские женщины, девушки и дети выпили опиума. Но кто много выпил, тот извергнул все обратно и остался в живых; те же, кто, боясь умереть, выпили немного, все умерли. Оставшихся в живых женщин, девушек и детей обоего пола таранчи захватили себе в качестве добычи.
Таким образом селения Чэджи и Самар в одну ночь были разрушены и опустели. Солоны же из Чичикана и Тургуна успели бежать к русскому гарнизону в Боро–худзир. Впоследствии половина солонов ушла в Тарбагатай, а прочие остались в Боро–худзире и Тургуне, куда солоны, по уходе таранчинцев, снова возвратились и занялись хлебопашеством [теперь эти солоны живут в китайских пределах около Чэн–пань–цзы, в особой крепости].


Василий Верещагин посетил эти места через пять лет и по итогам поездки появилась картина "Развалины китайской кумирни. Аккент"



Думаю, нет никаких оснований продлевать историю Жаркента возникшего в 1882 году в районе разрушенного в 1864 году Самара, даже на век, а не то, что до времен Алмалыка, как это сделано в статье Википедии.

ПУТЕВЫЕ ЗАПИСКИ ЛЕКАРЯ ЗИББЕРШТЕЙНА. От реки Каратал до реки Или.


Конечно, для читателя со стороны это будет малоинтересно, но вдруг все же кому-нибудь пригодится.

“Путевые замечания" лекаря Зибберштейна были составлены при следующих обстоятельствах. Султан Большой Орды Сюк Аблаев, находившийся в номинальном подданстве России, в 1824 г. приехал в Омск и обратился к исправляющему должность омского областного начальника полковнику Броневскому за помощью против соседей, отнявших у него скот. Броневский воспользовался этим визитом, чтобы добиться у Сюка Аблаева согласия на введение и в Большой Орде внешнего округа, по типу открытых двух внешних округов в Средней Орде. Сюк Аблаев, который в Орде был “малозначителен в силе народного уважения", охотно принял это предложение. Однако Азиатский комитет, признавая важность учреждения в Большой Орде внешнего округа, как по соображениям стратегического характера, так и в силу расчетов на возможность захвата рудных богатств — железа, меди, свинца, а также селитры и каменной соли, нашел, однако, преждевременным учреждать в Большой Орде внешний округ, из-за опасения осложнений с Китаем. Комитет рекомендовал генерал-губернатору Западной Сибири П. М. Капцевичу ”для поддержания в своей силе права располагать и киргизами Большой орды ... посылать в киргизские кочевья военные отряды, по мере требования самих султанов и старшин о защите их от взаимных распрей”, а главным образом для того, ”чтоб постепенно приучить китайцев видеть действия нашего правительства в отношении к Большой Орде и увеличивать влияние России на оную, приближая тем введение там порядка управления, сообразно уставу о киргизах”. В соответствии с указаниями Азиатского комитета ген.-губ. П. М. Капцевич в 1825 г. организовал отправку военного отряда в Большую Орду. Но в том же году явились в Омск трое биев закаменных киргиз, кочующих при озере Иссык-куль, прося у русского правительства защиты ”от междуусобных раздоров и грабительств, возникших у них с некоторого времени в сильной степени". Усиление русского влияния в родах за-каменных киргиз, кочевавших за Большой Ордой на караванном пути к Кашгару для развития торговли с Китаем и Средней Азией представлялось весьма желательным. Бии и сопровождавшие их старшины были обласканы, награждены подарками, а бии и медалями. Было решено отправить их обратно вместе с военным отрядом.
[Spoiler (click to open)]
Отряд в 120 казаков, при двух орудиях, был сформирован под командой Ямышевского коменданта полковника Шубина. Инструкцией начальнику отряда, между прочим, предлагалось по прибытии в Юсунскую волость снарядить отряд в 50 человек к кочевьям за-каменных киргиз, отправить с ним их депутатов и тут же разведать торговые пути. К биям за-каменных киргиз посылались письма, в которых объявлялось, “что Россия принимает их под свое покровительство, предлагает могущество свое им на защиту, но взаимно и с своей стороны требует, чтобы они примирились в своих распрях и чтобы препровождали купеческие наши караваны, проходящие через обитаемую ими землю и охраняли от притеснений и грабежей". Ген.-губ. П. М. Капцевич предложил полковнику Шубину отправить вместе с отрядом, который будет отряжен в кочевья за-каменных киргиз, лекаря Зибберштейна. “На его попечение возложите, — писал П. М. Капцевич, — узнать самое главное и сколь можно достовернее путь удобной к торговле с Кашкарией, Китайским городом Аксу и г. Тибетом". Этим заданием и определилось содержание “Путевых заметок". Этот документ интересен во многих отношениях. Во-первых, он дает исключительно подробное описание торгового пути в Среднюю Азию, описание, замечательное тем, что в нем Зибберштейн умел показать не только природные трудности пути, но и то сопротивление, которое встречало проникновение русских караванов со стороны промежуточного звена: казахов и за-каменных киргиз.
Это обусловило второе достоинство записок Зибберштейна: он подробно выясняет взаимоотношения между владельцами Большой Орды и рассматривает эти отношения не только с их внешней стороны, но и со стороны общественных отношений в Большой Орде. Менее удались Зибберштейну наблюдения над общественным строем за-каменных киргиз. Наблюдения Зибберштейна для нас тем более важны, что они являются по существу первым описанием Большой Орды русским чиновником, притом человеком достаточно наблюдательным. Записки интересны и для изучения путей наступления на Среднюю Азию. Отряд полковника Шубина выступил из Семипалатинска 5 июля по утру, 9 июля того же месяца отряд достиг урочища Каратал. Здесь полковник Шубин дал отдохнуть лошадям и людям и отсюда 17 июля выделил отряд для следования в кочевья за-каменных киргиз под командой хорунжего Нюхалова. С этим отрядом отправился лекарь Зибберштейн. Отсюда начинаются его записки.

М. П. Вяткин

ПУТЕВЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ ОМСКОГО ГАРНИЗОННОГО ПОЛКА ЛЕКАРЯ ЗИББЕРШТЕЙНА

Первый переход июля 17-го от лагеря до левого берега реки Каксы 45 верст.

Дорога от лагеря идет вверх по реке Караталу и в 5-ти верстах от оного разделяется на две части; одна, пролегая через реку Каратал, ведет к реке Иле и есть главная, по которой ходят все караваны в города: Туртан, Аксу, Яркент и Кашкар,. а другая, идущая налево, протягивается чрез хребет гор Алатавских прямо в китайский город Кульжу. Оставляя в сем месте дорогу Кульжинскую, я приступаю описывать ту, по которой мы следовали: она от самого лагеря до места нашего ночлега идет около гор Алатавских; на ней нет никаких препятствий для караванного ходу: поелику река Каратал, разделившись на многие рукава, хотя пересекает оную на пути, но протоки сии так как и другие выпадаемые из гор источники, быв мелководны и протекав с стремительностью по каменистому грунту, позволяют везде переходить их бродом. Напротив того, при сих маловажных затруднениях караваны находят здесь все нужное: река Каратал на дороге, а Кокса при ночлеге доставляют хорошую воду и рыбу, называемую марынкою, похожую видом на сома и вкусом приятную, которую ловят там в довольном количестве на удочки. Пролегаемые между сих гор луга, часто обтекаясь ключевыми источниками, с избытком довольствуют караванных лошадей и другого скота. Растущий на рукавах Каратала лес из мелких таловников, сколько ни беден, однако же, удовлетворить может нужды караванов.
На дороге сей, начиная от лагеря до ночлега нашего, кочует часть киргиз Джалаирской волости, ведения султана Сюка Аблайханова. Киргизы сии ведут покойную жизнь и довольно смирны, и оттого не слышно, чтобы они когда-либо нанесли обиду торговцам. Вблизи того места, где отряд имел ночлег свой, вверх по реке Каксе кочуют киргизы Сыванской волости, они состоят в ведении султана Султангирея Джангырова. Хотя о сей волости также ничего худого не слышно, но судя по большой приверженности султана к Китайскому правительству, от которого он имеет чин гуна 3-й степени и жалованный камень, нельзя тоже заключать и о хорошей от них пользе. Брат Султан-Гирея султан Сарыбай Джангыров, вместе с ним кочующий, имеет такую же привязанность к Китаю и именуется гуном 2 степени, который равен чину российского генерал-лейтенанта. Он прошедшего лета был с китайцами на урочище Баяи-аулы для возведения на ханское достоинство султана Габибуллы Валиханова.

Второй переход 18 июля от реки Коксы до ущелий хребта Лабассы 30 верст.

Дорога идет в хребет гор Алатавских и пролегает чрез довольно высокие бугры и большие овраги до самой ущелины хребта гор, именуемых Лабассы, по каменистой почве. На ней в ущелинах гор протекают источники и напоя отлогие места, дают изобилие травам, на самых же буграх растет в большем количестве трава капец, которую лошади едят лучше всякой другой травы. В весь переход сей до ущелин хребта Лабассы нет никаких кочевых мест, а в самых ущелинах кочует часть Чапратинской и часть Сыванской волости. Первою из них заведывает султан Сюк Аблайханов, а последнею управляет султан Магомет Алий Ибаков. Оба султаны хорошо привязаны к нашему правительству и подведомственные им народы, ведя спокойную жизнь, не делают караванам никаких обид и притеснений.

Третий переход 18 же июля от ущелины хребта Лабассы до правого берега речки Ихлас 25 верст.

Дорога идет от ущелины хребта Лабассы вверх на оный чрез другие ущелины и спускается к правому берегу речки Ихлас, имея большую везде каменистую почву, без всяких важных затруднений. Она с правой стороны облегает долиною с травою кипцов, а с левой имеет высокие бугры с протекающими между ими ручьями, кои падают в реку Каратал, от чего на местах низких растут избыточные травы.
На сей дороге до самой равнины, лежащей около реки Ихлас, нет никаких кочевых мест, а на равнине кочует другая часть Чапрастинской волости. Султан Сюк Аблайханов почитает оную в своем ведении, но ею управляют теперь дети покойного султана Адиня Аблайханова, султаны: Мамырхан и Тюлек, которые состоят под властью старшего их брата Аблая, именуемого от киргиз Куланом. Обстоятельство переворота во владении, как полагать должно, произошло от того, что султан Сюк Аблайханов, удаляясь от вражды, кротостью своею подал сам повод к насильственному отнятию у него сей части; а дети Адилевы, пользуясь сим ослаблением и имея дерзкую предприимчивость, набегами и другими алчными изворотами успели присвоить оную уже в свое владение. Виды и намерения их в захвате чужого, как по самому прямому умозрению заключить можно, состоят в том, что киргизы сей части, кочуя близь самой караванной дороги при добром поведении султана Сюка Аблайханова, могли бы мешать в насильственных от них притязаниях торговцам. Предыдущее доказательство может служить в том уверением. Султаны Мамырхан и Тюлек в нынешнее их управление сею частью в местах кочевья оной, мало того, что взимают по своему произволу со всякого торговца ту чрезмерную пошлину, которая в своем месте подробно будет описана, но еще после сего тайно приказывают делать у них воровства, о которых уже ни один обиженный не смеет приносить своих жалоб, ибо султаны сии нетокмо их не удовлетворяют, но причиняют им за то и самые телесные наказании: при нашей бытности в их аулах, случилось мне видеть таковую наглость на самом деле: султан Тюлек Адилев, питая какое-то неудовольствие к находившемуся в волостях, заведываемых им по распоряжению брата султана Кулана, для торгового промысла прикащику семипалатинского 1-й гильдии купца Попова, татарину Фозикею, послал несколько человек из своих киргизов привести его к нему для наказания, как после о том достоверно было узнано; но посланные его, как и сам он, не успели исполнить сего наглого поступка. Просьбами и внушениями, как могли только действовать на сей необузданный народ сотенный атаман Загровский остановил их на сем порыве, и они принуждены были удалиться без того татарина, который сею токмо нечаянностию избавился на тот раз предуготовленного ему наказания. От сих то поступков самих султанов, получили навык к баранте и грабежам и все киргизы, им подведомственные.

Четвертый переход 19 июля от правого берега реки Ихлас до урочища Курумбет 20 верст.

Дорога идет от реки в правую сторону чрез хребет гор Ихлас, которые по киргизскому баснословию почитаются в виде Чудесных, и потому они имеют к ним большое уважение; далее от гор, переправясь чрез речку, имеющую от них свое название, поворачивается налево к урочищу Курумбет. Она на всем пространстве сего перехода имеет горы и ущелины, а от того караванный путь здесь не весьма удобен. Но как другого перехода на сию дорогу нигде нет, то караваны, идя тут, получают на всяком месте выгодные корма, ибо на горах растет кипец, а в ущелинах изобилуют пресные травы и хорошие воды; самое же урочище Курумбет почитается первым на пути местом, куда собираются иногда несколько караванов сколько для поправления своего скота, столько и для обмена товаров, поелику сюда во множестве приезжают киргизы из разных волостей выменивать для себя нужные изделии. Размен товаров на здешнем месте мог бы приносить и хорошую пользу торговцам нашим; но успех торговли сей нередко пресекается грабежами от киргиз, кочующих на сей дороге. Они, заключаясь в части Чапрастинской волости, в ведении известного уже султана Мамырхана Адилева, а потому о поведении их я здесь более не распространяюсь.

О разделении дороги на две части.

На урочище Курумбет дорога разделяется на две части, одна идет вправо к нижним черным киргизам, называемым сарбагызами, которых кочевые места простираются к самой Кохании, а другая большая караванная, именуемая от торговцев Кошкарскою, пролегает влево к реке Иле.

О присовокуплении к отряду каравана.

По приходе отряда на урочище Курумбет, явился к нам прикащик купца Попова татарин Фозикей с просьбою принять его караван под свое покровительство. Наглый поступок султана Мамырхана справедливо позволял думать невыгодно и о прочих его братьях, а потому, уважая просьбу татарина Фозикия, для создания каравана, отряд должен был простоять на сем месте два дня, дав между тем отдых лошадям.

Пятый переход 22 июля от урочища Курумбет до речки Баситамак 40 верст.

Дорога от урочища Курумбет, принимая в левую сторону, доходит к речке Баситамак по ровному месту без всяких препятствий; на ней изобилуют травы и воды с таким избытком, что можно продовольствовать самое большое количество скота без всякой нужды. Киргизы около гор Ихлас и Алтын-Эмень имеют обильные хлебопашества. На пространстве сем в 15 верстах от урочища Курумбет оканчиваются аулы султанов Мамырхана и Тюлека Адилевых, а начинаются кочевья Джалаирской волости ведения Султана Сюка Аблайханова, которые от самой дороги караванной продолжаются вниз по речке Баситамак к горам Яман-Алтын-Эмель.

Описание равнины Куранкай.

От речки Баситамак по дороге, идущей в город Кульджу, до самого первого китайского караула, на оной стоящего, на 120 верст простирается равнина Куранкай, окружаемая с одной стороны хребтом гор Ихлас, а с другой горами Ямас-Алтын-Эмель. Суда собираются для поправления на хороших тут кормах скота киргизы ведения султана Аблая Адилева, волостей: Сыгыз-Сары, Кызыл-Бурын и Алтбузум, всегдашнюю же кочевку имеют сдесь последняя из сих волостей. На сию-то равнину в августе месяце каждаго года приходят китайские отряды из города Кульджи для собрания с киргизских волостей в подать лошадей, и в сие время киргизы и самые наши торговцы, если только они случатся, производят мену товаров с китайцами.